Хроники The I.C.E. St. Moritz: лед, пламя и вальс миллиардов

Представьте себе место, где воздух настолько разрежен и холоден, что, кажется, способен расколоть легкие, как хрустальный бокал, брошенный в камин. Место, где понятие «бюджет» считается вульгарным ругательством, а количество меховых шуб на квадратный метр превышает популяцию соболей во всей Сибири. Добро пожаловать в Санкт-Мориц.

Но мы здесь не ради лыж и не ради того, чтобы смотреть, как европейская аристократия пытается не сломать шейку бедра на склонах Корвильи. Мы здесь ради чего-то совершенно абсурдного, великолепного и, по правде говоря, граничащего с безумием. Мы здесь ради The I.C.E. (The International Concours of Elegance).

Мы в Aclassica – энтузиасты, потратившие годы на изучение того, как человечество превратило средство передвижения в объект культа, мы видели многое: пыльные бури Пеббл-Бич и дождливую тоску Вилла д'Эсте.

Но Санкт-Мориц — это другое. Это единственный в мире конкурс элегантности, где автомобиль стоимостью 50 миллионов долларов может (теоретически) уйти под лед, если природа решит сыграть злую шутку. Это балет на минном поле, где мины — это законы физики, а танцоры — это Ferrari, Bugatti и Alfa Romeo, которые помнят еще времена, когда гонщики надевали кожаные шлемы и писали завещания перед стартом.

Чтобы понять The I.C.E., нужно понять сам Санкт-Мориц. Это место, где британцы изобрели зимний туризм в 1864 году, просто потому что им было скучно летом. Здесь дважды проводились Зимние Олимпийские игры (1928 и 1948). Озеро Санкт-Мориц зимой замерзает, превращаясь в гигантскую белую арену. Десятилетиями здесь проводили скачки «White Turf» и матчи по поло.

Но идея выгнать на этот лед коллекционные автомобили? Она витала в воздухе, как запах несгоревшего высокооктанового бензина. В 1985 году группа шотландских и британских энтузиастов (читай: эксцентричных богачей, которым надоело пить виски у камина) впервые привезла свои старинные Bentley на замерзшее озеро. Это было весело, опасно и совершенно неофициально.

Однако современная история The I.C.E. началась благодаря одному человеку — Марко Макаус (Marco Makaus). Этот человек — не просто организатор, он провидец. В 2019 году он решил, что миру не нужен очередной «статичный» конкурс, где машины стоят на газоне, а судьи в синих блейзерах измеряют зазоры между панелями штангенциркулем. Нет. Марко хотел видеть эти машины в их естественной среде обитания — в движении. Даже если эта среда — лед толщиной 60 сантиметров.

Формат мероприятия уникален. Это не гонка на время — это было бы святотатством по отношению к технике. Это динамичная выставка. Название The I.C.E. расшифровывается двояко: как «Лед» и как «The International Concours of Elegance». Ирония, достойная лучших британских клубов.

Список участников The I.C.E. читается как «Who is Who» мировой автомобильной элиты. Здесь вы не встретите случайных людей. Если вы видите человека в потертой куртке Barbour, стоящего рядом с Alfa Romeo 1930-х годов, скорее всего, он владеет половиной недвижимости в Цюрихе.

Давайте пройдемся по именам, которые делают это событие эпицентром автомобильной культуры.

Саймон Кидстон (Simon Kidston)
Без него The I.C.E. был бы немым кино. Саймон — «Голос» мероприятия, самый известный в мире дилер классики и племянник Глена Кидстона, одного из «Bentley Boys». Когда Саймон берет микрофон, он не просто комментирует — он рассказывает сагу. Он знает номер шасси каждой машины лучше, чем дату рождения собственной тещи.

Горацио Пагани (Horacio Pagani)
Маэстро углеволокна. Он здесь не только как производитель, но и как энтузиаст. Видеть Горацио, кутающегося в шарф и с любовью поглаживающего Pagani Huayra Codalunga на фоне снежных пиков — это сюрреализм. Он привозит сюда свои творения, чтобы доказать: искусство может жить при минус десяти.

Джорджетто Джуджаро (Giorgetto Giugiaro)
Бог автомобильного дизайна. Человек, нарисовавший VW Golf и DeLorean. Встретить его на льду, обсуждающего линии кузова с молодыми дизайнерами — это как встретить Микеланджело, обсуждающего мрамор.

Жаки Икс (Jacky Ickx)
Шестикратный победитель Ле-Мана. Живая легенда. Он не просто стоит и улыбается для фото. Он садится за руль. Видеть, как «Мистер Ле-Ман» управляет заносом на машине, которая старше его самого, — это привилегия.

Штефан Ратель (Stefan Ratel)
Глава SRO Motorsports Group, человек, который по сути создал современные гонки GT. Он здесь отдыхает душой, сменив карбоновые монстры GT3 на элегантную классику.

Норман Фостер (Lord Norman Foster)
Величайший архитектор современности. Его страсть к аэродинамике и форме привела его сюда. Фостер ценит автомобили как архитектурные объекты, и его присутствие добавляет мероприятию интеллектуального веса.

Дуччо Лопресто (Duccio Lopresto)
Представитель знаменитой династии коллекционеров. Семья Лопресто известна тем, что они находят и сохраняют уникальные итальянские прототипы. Если вы видите странную, непонятную, но безумно красивую итальянскую машину — скорее всего, это привезли Лопресто.

Фриц Кайзер (Fritz Kaiser)
Известный коллекционер и основатель Classic Car Trust. Человек, который превратил коллекционирование в науку и актив.

Клаус Буссе (Klaus Busse)
Шеф-дизайнер Maserati. Огромный немец с душой итальянского художника. Он привозит сюда концепты Maserati и лично выводит их на лед, доказывая, что дизайн не должен пылиться в музее.

Алессандро Скварци (Alessandro Squarzi)
Икона мужского стиля и коллекционер винтажа. Он добавляет мероприятию тот самый налет итальянской sprezzatura — умения выглядеть великолепно, не прилагая усилий.

Теперь о главном. О машинах. Если бы у автомобилей была религия, Санкт-Мориц был бы их Ватиканом, но только если бы Папа Римский ездил на гоночном болиде.

Ferrari 250 GTO
Давайте начнем с тяжелой артиллерии. Когда на лед выезжает 250 GTO, толпа замолкает. Это не просто машина. Это эквивалент полотна Пикассо, только громкий и быстрый. Стоимость? Если вам нужно спрашивать, вы явно ошиблись вкладкой в браузере. Около 50 миллионов долларов, скользящих по замерзшей воде. Владелец, не моргнув глазом, пускает ее в занос. Это вызывает смесь ужаса и восхищения. Это как жонглировать яйцами Фаберже.

Alfa Romeo P3 Tipo B

Довоенный монстр. Машина, на которой Нуволари унижал немецкие «Серебряные стрелы». Узкие шины вгрызаются в лед, компрессор воет, как банши. Это чистая механика. Никакой электроники, только тросики, шестеренки и отвага пилота. Видеть P3 на снегу — значит видеть историю в её самом сыром, необработанном виде.

Lancia Stratos HF Zero

О, Боги дизайна! Концепт 1970 года от Bertone. Это не машина, это клиновидный кусок сыра, прилетевший из космоса. Высота — меньше метра. Водитель садится через откидное лобовое стекло. На фоне классических швейцарских шале этот оранжевый клин выглядит как НЛО, совершившее вынужденную посадку. То, что она вообще едет, — чудо. То, что она едет по льду — фантастика.

Meyers Manx

Стив МакКуин бы одобрил. Классический пляжный багги на базе "Жука". Казалось бы, что он тут делает среди аристократов? Но именно в этом суть The I.C.E. — Joie de Vivre (радость жизни). Manx прыгает по сугробам, выбрасывая фонтаны снега, и вызывает больше улыбок, чем десяток Rolls-Royce.

Maserati 420M/58 'Eldorado'

Специально построенная для гонки "Монца-Индианаполис". Ливрея мороженого Eldorado (первый пример спонсорства не из мира авто). Огромный белый кит с открытыми колесами. Он выглядит на льду так же естественно, как белый медведь в Сахаре, но звучит как симфонический оркестр, играющий Вагнера на бензопилах.

Jaguar C-Type

Плавные линии, созданные Малькольмом Сэйером. На снегу британский гоночный зеленый (British Racing Green) смотрится особенно пронзительно. Эти машины выигрывали Ле-Ман, но здесь они танцуют вальс. Без крыши, без печки. Пилот и штурман в очках-консервах, их лица красные от ветра, но счастливые.

Aston Martin DB5 (James Bond spec)

Конечно, куда без него. Швейцария и Бонд связаны неразрывно. Но увидеть DB5 со всеми гаджетами, аккуратно проходящий шпильку на льду, — это кинематографично. Кажется, сейчас из-за елки выскочит злодей на снегоходе, и начнется перестрелка.

Lamborghini Miura P400 S

Самый красивый автомобиль в истории? Возможно. У Miura есть ресницы вокруг фар, и на белом фоне она смотрится как кокетливая итальянская кинозвезда. Заднемоторная компоновка делает её на льду непредсказуемой, как настроение примадонны, но тем интереснее наблюдать.

Auto Union Type D

12 цилиндров. Двенадцать! Двигатель сзади. Эта машина убивала лучших гонщиков 30-х годов на сухом асфальте. Вывести её на лед — это акт чистого, дистиллированного героизма. Звук мотора напоминает разрывающуюся ткань мироздания.

Ferrari Testarossa Spider (Ex-Gianni Agnelli)

Единственный официальный спайдер Testarossa, созданный для Джанни Аньелли. Серебристый цвет (Аньелли любил, чтобы первые две буквы "Ag" в таблице Менделеева соответствовали его инициалам). Это квинтэссенция 80-х, стиля и власти.

Атмосфера The I.C.E. — это парадокс. С одной стороны, это высочайший уровень люкса. Вы пьете винтажное шампанское, закусываете устрицами, а вокруг вас люди, чьи фамилии высечены на фасадах банков. С другой стороны — это гаражный дух.

Здесь пахнет несгоревшим топливом, горячим маслом и старой кожей. Вы видите, как механик в промасленном комбинезоне лежит на снегу, подкручивая карбюраторы Bugatti Type 35, а рядом стоит владелец в пальто Loro Piana стоимостью с небольшой автомобиль и подает ему ключ на 13.

Это мероприятие демократично в своей элитарности. Доступ к автомобилям открыт. Нет красных ленточек, отделяющих плебеев от патрициев. Вы можете подойти к Ferrari 250 LM, подышать на стекло и увидеть свое отражение в истории.

Утро: Статическая экспозиция. Автомобили стоят, сверкая на солнце (если повезет с погодой, а в Санкт-Морице, как известно, 322 солнечных дня в году... хотя были на нашей памяти снегопады, которые заметали машины по самые оси). Жюри ходит с планшетами, оценивая историю, аутентичность и «дух».

День: Динамика. Машины выходят на трассу. Это не гонка на скорость, это демонстрация грации. Впрочем, когда за руль садится кто-то вроде Стига Бломквиста (а он там бывал), «демонстрация грации» превращается в управляемый хаос с ездой боком на скорости 100 км/ч.

Ледяная инженерия: Толщина льда контролируется с маниакальной точностью. Озеро должно выдержать не только машины, но и шатры, трибуны и тысячи зрителей. Используются специальные радары и эхолоты. Если лед тоньше определенной нормы, мероприятие отменяется (как это едва не случилось в один из теплых годов).

Чинзано на снегу: В 60-х годах здесь любил кататься на лыжах за автомобилем (скийоринг) сам Гунтер Закс, плейбой и муж Брижит Бардо. Этот дух гедонизма пропитывает The I.C.E. до сих пор.

Правило шин: Шипованная резина обязательна. Но не просто шипы. Для некоторых исторических монстров приходится изготавливать шины на заказ, вручную вкручивая сотни шипов, чтобы передать крутящий момент в 500 Нм на скользкую поверхность. На The I.C.E. запрещены «злые» раллийные шипы, которые могут повредить поверхность льда, подготовленную для лошадей (White Turf). Участники используют специальные шины с короткими шипами.

Раффаэлло Порро (Raffaello Porro): Человек, который отвечает за подбор автомобилей. Его задача — отказать девяти из десяти желающих. «Мы не берем машину просто потому, что она дорогая. Мы берем машину, если у нее есть история», — говорит он. Поэтому Ferrari 250 GTO с гоночной историей пройдет, а новенький Bugatti Chiron, купленный вчера, — скорее всего, нет.

Глядя на то, как Ferrari 1950-х годов проносится мимо, выбрасывая облако снежной пыли, подсвеченное закатным альпийским солнцем, понимаешь одну вещь.

Мы живем в эпоху электричества, автопилотов и каршеринга. Автомобиль превращается в гаджет, в бездушную капсулу для перемещения тела из точки А в точку Б. Но The I.C.E. St. Moritz — это громкое, вызывающее, политически некорректное заявление об обратном.

Это манифест любви к механике. Это напоминание о том, что автомобиль может быть источником эмоций, искусства и опасности. Это место, где история не пылится в музее, а ревет, скользит и пахнет бензином.

The I.C.E. — это не просто конкурс. Это временной портал. На несколько часов замерзшее озеро Санкт-Мориц становится центром вселенной для тех, у кого вместо крови течет высокооктановый бензин. И пока есть такие люди, как Марко Ака, и такие безумцы, готовые вывести бесценные музейные экспонаты на лед, мир автомобильной культуры будет жить. И, черт возьми, как же красиво он живет.